Часть IV. Красная зона

Глава 1. Как попасть во вселенную другого языка, или «Метод межъязыковой эмпатии»

Как-то племянник спросил меня:

В тот момент я даже не нашелся, что ему ответить.

Тогда этот вопрос показался мне просто любопытным. Скорее, поводом задуматься, чем темой для серьезного разговора. Но позже я все чаще к нему возвращался…

Идем дальше.

Я уже научился слышать язык. Перестал мысленно переводить каждую фразу и начал воспринимать смысл почти напрямую. Это были хорошие, важные навыки. Но оставалось ощущение, что я по-прежнему не чувствую язык, будто снова стою перед стеной, которую никак не могу преодолеть.

Например, мог наизусть сказать, что такое перфектные конструкции в английском и нарисовать табличку английских времен. Или мог с небольшими ошибками перечислить условия, при которых в испанском применяется сослагательное наклонение — «субхунтиво». Но понимания, то есть прочувствования этих структур, не было.

Возникало ощущение, напоминающее «китайскую комнату» Джона Серла: я видел знаки, знал правила обращения с ними и получал формально правильный результат, но смысл не становился моим. Вопрос оставался: как шагнуть из вселенной русского языка во вселенную других языков? Как не только знать правило, но и начать интуитивно чувствовать чужую конструкцию?

Может быть и хорошо, что изначально у меня не было постоянного общения с носителями другого языка. Иначе я, возможно, просто больше разговаривал бы, надеясь, что однажды новое ощущение возникнет само собой.

Однако раз такого доступа к практике у меня не было, я подумал: может, существует способ приблизиться к тому, как носители языка организуют смысл, даже без механической зубрежки избитых фраз и прямого общения с ними? Не узнать буквально, «что они ощущают» , а построить к чужой языковой логике временный мост? Не сразу, но, кажется, мне удалось найти для себя отдельную «тропинку на Эльбрус» — не единственную, но ту, по которой я смог пройти.

Я знаю, что многие ищут готовые шаблоны. Я тоже искал. И мне кажется, что нашел один из ключей, которого мне не хватало. Он требует не только заучивания, но и проживания. Если вы не за «просто учение», а за «проживание языка», то эта книга для вас. Если нет — я не обижусь. Но если останетесь, я покажу способ, который работает у меня.

Но прежде чем мы начнем, я должен сделать важное предупреждение. Мне этот метод стал по-настоящему полезен после того, как я перестал переводить на русский каждую услышанную фразу. Пока внутренний переводчик включается постоянно, образный мост легко спутать с обычным переводом, и новое ощущение труднее заметить. Поэтому сначала желательно научиться хотя бы часть смысла воспринимать напрямую.

Если вы пока этого не чувствуете — не беда. Этот навык можно тренировать. Мне очень помогли аудиоуроки по методу Пимслера: заметный сдвиг произошел примерно за месяц. У вас срок и способ могут быть другими.

Поэтому вот мое предложение: сначала уделите время тому, чтобы научиться хотя бы иногда понимать речь без пословного перевода. В полной книге этому посвящены подглавы «Аудирование» и «Свертывание». Затем, когда внутренний переводчик перестанет вмешиваться в каждую фразу, возвращайтесь сюда. Здесь мы будем ждать вас. А теперь — для тех, кто готов, — давайте начнем.

Сначала просто читайте и постарайтесь вызвать в воображении образы, которые буду описывать. Давайте рассмотрим простой пример, который как раз и покажет разницу языковых вселенных русского и английского.

Подглава. Как войти в комнату без «в»

По-русски мы обычно говорим: «войти в комнату», «войти в школу», «войти в доверие». Направление внутрь выражается сочетанием глагола с предлогом «в». В нейтральной английской фразе «enter a room» отдельного «into» не требуется: в этой конструкции «enter» употребляется как переходный глагол и сам обозначает само проникновение в это место. Это не значит, что носитель английского буквально представляет «становление частью пространства».

Такую картину строю я — как временную подсказку, которая помогает перестать мысленно добавлять русское «в». Чтобы почувствовать разницу, я стал искать в русском не точные переводы «enter», а беспредложные образы перехода через границу и становления частью.

Точных эквивалентов здесь нет, да они и не нужны. Для себя я выбрал два временных образа: «пронзать что-то» и «переступать порог чего-то». Оба позволяют собрать фразу без предлога «в». Это не переводы английского «enter» , а мосты к тому, что непривычно русскому языку.

Первый образ — «пронзать». По значению он не равен «enter» и звучит сильнее. Но в нем есть то, что мне было нужно: граница уже пересечена, а отдельный предлог направления не требуется.

Вот тут и нужны воображение и ассоциации, о которых просил вас раньше. Представьте себе ледокол, пронзающий лед. Ледокол уже пересек границу ледяного поля, продолжает движение и находится внутри льда. В конструкции «войти в комнату» русское «в» отдельно показывает направление внутрь. В английском «enter a room» это отношение уже заключено в глаголе. Поэтому я переношу ощущение «ледокол пронзает лед» на «enter» — не как словарное значение и не как утверждение о том, что так думают все носители, а как личный образный мост.

Для упражнения попробуйте представить не то, что вы идете «к» комнате, а то, что вы уже «прошли» сквозь порог и находитесь внутри

Ледокол пронзает лед! Отдельного «в» нет: переход уже в самом глаголе!

Второй образ — «переступить порог комнаты». Здесь граница названа словом - «порог». Русскую фразу «я вошел в комнату» можно передать иначе: «я переступил порог комнаты». Событие почти то же, но собрано без предлога «в». Этот образ менее яркий, чем ледокол, зато яснее показывает сам принцип: один язык может вынести направление в отдельный предлог, а другой — заключить его в глагол.

Теперь дайте новому образу немного времени. Когда вам уже не приходится каждый раз объяснять себе правило и ощущение начинает звучать целиком, я называю это «Свертыванием». После этого попробуйте прочитать фразу:

В обычной нейтральной речи естественнее сказать «to enter a room». Сочетание «enter into» существует — например, «enter into an agreement» или «enter into a discussion», — поэтому я не называю его ошибочным вообще. Но рядом с «room» отдельное «into» часто воспринимается как лишнее или стилистически отмеченное. Если образ сработал, вы можете почувствовать это примерно так же, как «ледокол пронзает в лед»: будто у табуретки образовалась пятая ножка.

Если не получается сразу, ничего страшного. Мне тоже потребовалось время. Иногда новому образу нужны часы или дни, а кому-то сам образ совсем не подойдет. Тогда нужен другой мост. Здесь важно не заставить себя почувствовать «правильно», а найти то, что действительно меняет ваше восприятие конструкции.

Первый раз поймать это ощущение может быть очень трудно. Иногда помогает несколько раз намеренно повторить про себя: «Я энтерю комнату» — будто ледокол пронзает лёд. Слово «энтерю» здесь придумано специально. Это не перевод и не правильная русская фраза, а временный мост, который помогает мозгу привыкнуть к беспредложной модели: направление внутрь уже заключено в самом глаголе. Когда новое ощущение станет своим, этот мост можно отбросить.

Цель упражнения — не найти идеальный русский перевод и не утверждать, что все носители английского переживают глагол «enter» одинаково. Цель проще: перестать достраивать к нему отдельное русское «в» и почувствовать, что в «enter a room» переход внутрь уже выражен самим глаголом. Образ «становления частью пространства» — мой способ приблизиться к этому ощущению.

Если у вас получилось, то это может стать первым маленьким переходом из одной языковой вселенной в другую — не через зубрежку, а через попытку прожить непривычную логику. Ледокол, пронзающий лед, — действительно метафора. Более того, этот образ я собрал сам. Здесь мне важна не академическая ссылка на Лакоффа и Джонсона, а их общая мысль: метафора может быть не украшением речи, а инструментом понимания.

Как они пишут, «метафоры по сути своей являются феноменами, обеспечивающими понимание». Образ помогает увидеть то, что раньше было скрыто, и подсвечивает новый способ осмысления. (Дж. Лакофф, М. Джонсон. «Метафоры, которыми мы живем». М.: УРСС, 2004. С. 208.)

Здесь мне неожиданно вспомнилась не лингвистика, а работа литературоведа Юсси Хейнонена о повести Даниила Хармса «Старуха». Он, конечно, описывает не изучение языка, а расшатывание привычной картины мира у литературного героя. Поэтому прямой параллели с нашей языковой задачей здесь нет. Но мне близка сама идея выхода за границу привычного «этого»:

Хейнонен говорит о другом, и я не хочу превращать его литературоведческий вывод в доказательство моего метода. Я беру отсюда только образ. Чтобы войти в другой язык, иногда приходится временно ослабить привычную русскую схему и позволить появиться новому способу организации смысла. Не новой личности в обычном смысле слова, а иной языковой оптике — тому, что в этой книге можно назвать новой языковой личностью.

Если сейчас кажется странным — это хорошо. Значит, ты хотя бы на шаг вышел из привычной языковой вселенной.

Если вы готовы пойти еще немного дальше, позволить привычной языковой схеме слегка «расшататься», а затем собраться заново уже с учетом логики другого языка, предлагаю попробовать следующий шаг. Он может показаться странным, непривычным и даже сложным. Но именно с него для меня щелкнуло настоящее понимание английского «Перфекта».